Суд не стал снижать срок наказания Алексею Улюкаеву. Как это было
На этом мы заканчиваем. Как всегда, спасибо всем, кто сегодня был с нами.
Адвокат Дареджан Квеидзе сказала, что защита будет обжаловать это решение.
Ранее суд приговорил Улюкаева к восьми годам колонии строгого режима, штрафу в однократном размере взятки и запрету занимать должности на госслужбе в течение восьми лет после освобождения.
Суд отменил только последнюю часть этого приговора, и то частично. Согласно определению суда, Улюкаев сможет занимать лишь должности, «связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в госорганах, органах местного самоуправления, государственных, муниципальных учреждениях и госкорпорациях».
То есть речь идет лишь о хозяйственных и административных должностях. Занимать «должности, связанные с осуществлением функций представителя власти», Улюкаеву все так же будет запрещено.
Улюкаев говорит, что приговор ему понятен.
Приговор изменен только в одной части — суд снял запрет на работу в госорганах.
Срок остается прежним — 8 лет.
Судьи тоже вернулись, сейчас мы узнаем их решение.
Прокуроры вернулись в зал.
Суд удалился на принятие решения.
«Приговор, который рассматривается сегодня, как мне кажется, дискредитирует судебную систему», — говорит Улюкаев. Он просит суд вынести приговор, основываясь на тех доказательствах, которые действительно были подтверждены во время процесса.
Улюкаев демонстрирует, что следит за новостями: он ссылается на выступление постпреда России в ООН Василия Небензи по поводу дела Скрипалей и бездоказательности обвинений Великобритании, проводя аналогию со своим делом.
«Недавно [генеральный] прокурор Чайка посетовал, что если раньше процесс был соревновательным, то сейчас правоохранительным органам нет необходимости напрягаться. Выступление наших гособвинителей это блестяще подтверждает», — продолжает он.
Приговор Улюкаев назвал «торжеством новоявленного принципа презумпции виновности». Согласно Конституции, приговор не может быть основан на предположениях, а все сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемого. «Здесь всё ровно наоборот», — говорит он.
«Ваша честь, я полностью невиновен. В ходе суда не было ни одного доказательства или допроса, который указывал бы, что имело место требование взятки. Наоборот, была приведена масса доказательств моей невиновности. Весь приговор базируется на одном косвенном доказательстве, построенном по принципу «одна бабка сказала». Вернее, «один мужик сказал, как другой мужик сказал, что третий мужик требовал у него взятку», — говорит он.
Филипчук просит оставить приговор в силе, Улюкаев начинает выступать с последним словом.
Психолингвистическая и фоноскопическая экспертиза записей — тоже нормальное доказательство, считает Филипчук. А специалисты, которых привлекли защитники и которые эту экспертизу раскритиковали, даже не знакомились с первоисточником, то есть с записями разговоров, подчеркивает гособвинитель.
По его мнению, заключение научно обоснованное и мотивированное, эксперты допрошены, и не доверять им нет оснований.
Дело о взятке — дело публичного обвинения, в этом случае заявление гражданина для начала расследования не требуется, указывает Филипчук.
Прокурор вступил в спор с адвокатом Бурковской, которая говорит, что оперативный эксперимент был проведен по вторичным свидетельствам. «А где написано, что должны быть первичные?» — отвечает прокурор.
Филипчук еще раз говорит, что все доказательства, в том числе те, которые защита назвала производными, вполне соответствуют УПК, и исключать их не надо.
Сечин подтвердил, что требование взятки возникло именно на Гоа, отмечает Филипчук.
